Краткий репортаж из Аргентины
Скучная Аргентина вдруг стала одним из самых интересных мест в мире!
Представьте себе: год назад Фрондиси произносит последние речи своей предвыборной кампании. Программа левацкая, националистическая… Империалисты, руки прочь от нашей нефти! Мы не будем ничьей колонией! Да здравствует аграрная реформа! Да здравствует постепенное огосударствление промышленности! Высокая зарплата для рабочих, страховки, домики с садами, холодильники и мопеды! Обобществить капитал! Социальная справедливость и суверенитет!
Разве может такая программа не вызвать всенародного энтузиазма? Фрондиси избирают президентом таким большинством, которого никогда прежде в Аргентине не было: четыре с половиной миллиона из семи миллионов голосовавших. Апофеоз. Щедрый президент начинает свое правление с того, что повышает налоги на 60 %. Мило.
А неполных девять месяцев спустя тот же Фрондиси отдает нефтяные месторождения заграничным мастодонтам. Выступает с одной из самых драконовских на свете программой финансовых и экономических реформ. Приступает к ликвидации государственных предприятий и увольнению чиновников. Открывает страну настежь перед иностранным капиталом. Объявляет чрезвычайное положение и с помощью военных подавляет всеобщую забастовку.
Короче говоря, левый президент, да что там левый, просто президент-социалист превратился в президента, практикующего классические нормы экономического либерализма. Президент-националист едет в Штаты, где его встречают как крупную политическую фигуру, и целуется в обе щечки с Эйзенхауэром.
Согласитесь – скандал! И, как мне представляется, довольно поучительный скандал…
Приехав в Буэнос-Айрес в марте из далекой провинции, я захотел самолично убедиться, как это выглядит конкретно, в жизни, на улице… Что говорят люди? И прежде всего тот простой человек, прохожий, что в политику не лезет, но кушать должен…
* * *
Простых людей долго искать не пришлось. Они сами бросились мне в глаза, когда я ехал в такси со станции домой. Это был уже другой город. Другая улица. Мне приходилось видеть аргентинцев в состоянии душевного подъема, тревоги, злости, гордости, но я впервые увидел их в состоянии полного замешательства… Беспомощности… Рост цен! Рост цен! Масло… Газеты… Мясо… Автобусы… Электричество… Группки на улицах обсуждали это вполголоса и беспомощно… Ах, так ведь уже 15 лет идет инфляция, девальвация, но рост цен был постепенным и вслед за ценами росли и зарплаты… А что теперь? Росчерком пера Фрондиси отменил официальный курс доллара, пала преграда, обеспечивавшая Аргентине заниженный курс цен, и они, цены, рванули вверх фантастическими темпами. За месяц выросли на 100, 200 %.
Спасите! Что происходит! Всеобщая забастовка! Долой правительство!
Забастовку задушили военной силой. Зарплаты не повысили. И поэтому у простого прохожего на улице Буэнос-Айреса что-то иссякло. Иссякла легкость. Страна была такой богатой, что долгие годы могла выдерживать все: демагогию, мегаломанию, пустословие, разные прекрасные теории… не говоря уже о разных гешефтах, процветавших на этом фоне. А что теперь? Неужели пришлось наконец столкнуться с самой настоящей Реальностью?
– Это правительство виновато, – кричат по привычке, кричат и не верят собственному крику.
И в то же самое время газеты публикуют цифры инвестиций иностранного капитала – североамериканского, французского, британского, итальянского… Потрясающе. Переговоры с одной лишь группой Атлас шли вокруг суммы в 800 миллионов долларов. Эта громадная энергия, заключенная в мировом капитале, вторглась в немаленькую Аргентину, которая по размерам с пол-Европы. Так что рядовой обыватель уже ничего не понимает, потому что ему долгое время вбивали в голову, что это «эксплуатация» и «империализм», а тут оказывается, что это перспектива нового благосостоя-ния и лучшая прививка от анемии.
* * *
Разговор с националистом. Сидим в Кафе «Тортони» на Авенида де Майо.
– Фрондиси предатель. Сделал нас колонией! Это самое большое поражение национализма в Латинской Америке. Это открывает весь континент проникновению Штатов.
– И что вы собираетесь делать?
– Революцию!
– Хорошо. А после того, как вы возьмете власть… какая у вас программа выхода из кризиса?
– Программа? Ну… ситуация не столь катастрофична…
Ложь. Ситуация катастрофична. Нельзя больше печатать бумажные деньги без покрытия. Но дело в том, что американский национализм такой же, как и все остальные национализмы – эмоциональный и не любит цифр. Вся их программа исчерпывается болезненной ненавистью к Штатам и таким же болезненным страхом, что Штаты их «сожрут».
Я, иностранец, мало что понимающий в этих пароксизмах, обострениях болезненных раздражений, хоть и сижу здесь уже двадцать лет, никогда не замечал ничего особенно порочного в поведении Штатов на здешней территории… и в конце-то концов Аргентина обязана Штатам значительной долей своего технического развития, не говоря уже о политических выгодах: кто, например, защищал их от Гитлера? Но как приятно оседлать конька по кличке Патриотизм и вести разговоры против «империализма». Вот только…
Что-то кончилось. Что-то оборвалось… В декламации влезли цифры. Поражает эта молчаливая война цифр с кучей сантиментов, фобий, иллюзий. Националисты довели страну до экономической изоляции, что стало одной из главных причин кризиса. А теперь…
– Аргентина могла бы собственными силами вылезти из кризиса, но для этого необходима диктатура, – заявил мой собеседник. – Государство должно взять контроль надо всем.
Диктатура! Вот чего они хотели бы! Но какая диктатура? Фашизм? Перон? Никита Хрущев? Аргентинских национализмов много, и каждый из них хочет какую-то свою диктатуру.