Ковнацкий, Станислав
Трудно представить себе второго такого чудака, как Стась.
У меня была возможность хорошо узнать его, так как в гимназии Сигизмунда Августа мы почти всё время учились в одном классе. Родом он был из Украины. Сын поляка и русской, он хорошо говорил по-русски и по-украински. В Вильно Стась жил под опекой своего единокровного брата Петра Ковнацкого, сотрудника «Дзенника виленского».
Здесь я позволю себе небольшое отступление. Эта газета, одна из трех польскоязычных в городе, представляла интересы Национальной партии. Патриотичный и набожный «Дзенник виленский» был предметом издевок из-за своего расположения — его редакция находилась на втором этаже дома, первый этаж которого занимал известный в городе публичный дом, то есть попросту бордель.
После советской оккупации Петру Ковнацкому удалось каким-то образом избежать вывоза на восток. Но во времена немецкой оккупации он участвовал в подпольной деятельности, был арестован и замучен в Освенциме. Когда я рассказываю о таких случаях американцам, они не могут поверить, что немцы убивали убежденных антисемитов. В том-то и дело, что убивали.
После военной катастрофы 1939 года Стась оказался в Бухаресте, где благодаря знанию английского устроился на работу в британское посольство: он отправлял в Англию польских летчиков. Затем сам пошел по этому пути и в Англии поступил в Королевские военно-воздушные силы. Участвовал в итальянской кампании, летая в качестве радиооператора на двухместных самолетах-разведчиках, и тогда, находясь в Алжире, полюбил арабов.
Затем эмиграция в Соединенные Штаты, где началась удивительная карьера Стася в университете. Впрочем, не в одном. Он был хорошим преподавателем, но не задерживался нигде больше года и, постоянно перемещаясь, объехал весь континент.
Причиной было его специфическое чувство юмора. Выражалось оно в том, что он с каменным лицом высказывал мнения, приводившие его собеседников в бешенство, причем никогда не было понятно, говорил он всерьез или валял дурака. Например, он мог рассказать коллегам-евреям о том, как евреи используют кровь христианских младенцев для изготовления мацы. Впрочем, если эта история свидетельствует скорее о пристрастии к черному юмору, то другие его антисемитские высказывания дают некоторое представление о его истинных взглядах. Он всегда был на стороне арабов и глумился над государством Израиль. Все сильнее он подчеркивал и свой антисемитизм. Постоянные провокации и полное пренебрежение к их последствиям обычно приводили к тому, что спустя несколько месяцев он изрядно надоедал своим коллегам-профессорам.
Из-за насмешек на грани шутовства, в том числе и над друзьями, я, в сущности, никогда не знал, что этот человек думает на самом деле. Разве что счесть достоверными источниками его письма в газеты, подтверждавшие его антиизраильский бзик.