Håkan Boström: Ненависть и угрозы — вопрос не идеологии, а культуры
Платформу X нередко изображают как политическую помойку, полную ненависти и поляризации. После того как Илон Маск приобрёл Twitter и переименовал его в X, ряд крупных игроков, в том числе британская The Guardian и шведская Dagens Nyheter, покинули платформу. Кроме того, различные исследования показывали, что X благоприятствует правым взглядам и стала площадкой, где получили распространение и крайне правые идеи. Однако резкость дискуссий на X во многом объясняется самим форматом: ограничение по количеству символов позволяет писать лишь несколько предложений, что способствует конфликтам и взаимным нападкам.
Вместе с тем X во многом способствовала тому, что между правыми взглядами, поляризацией и жёсткой риторикой всё чаще ставят знак равенства. Правых, например, обвиняют в стремлении вести так называемые «культурные войны», то есть превращать практически любую тему в предмет политического противостояния.
Вряд ли это представление справедливо. На ряде неофициальных социал-демократических страниц в Facebook тон общения ничуть не мягче. Когда же «Шведские демократы» в Гётеборге недавно представили своего нового кандидата в городской совет — 18-летнего Мусу Амаири, — комментарии буквально захлестнула волна ненависти и расистских высказываний со стороны политических оппонентов. Многие утверждали, что Мусе как иммигранту, должно быть стыдно состоять в партии «Шведские демократы».
«Праведная ненависть» — широко распространённое явление. Если человек считает себя морально выше других, для него словно начинают действовать иные правила: тогда можно говорить практически что угодно. Причём, как правило, чем левее политические взгляды, тем чаще встречается подобное отношение. Некоторые люди и вовсе примыкают к «правому делу», чтобы получить своего рода индульгенцию на проявление собственной агрессии.
Когда речь заходит о нападках на партию «Шведские демократы», дело не всегда ограничивается оскорблениями. Несколько дней назад в Стокгольме были испорчены предвыборные плакаты партии, и подобные случаи произошли также в ряде других регионов страны, включая Гётеборг. Разумеется, акты вандализма и физические угрозы в отношении левых политиков тоже имеют место. Но в публичном пространстве они не пользуются никакой легитимностью. В отличие от этого, «праведную ненависть» зачастую пытаются оправдать или, по крайней мере, преуменьшить её значение.
В основе этого лежит редко обсуждаемый классовый аспект. Как уже говорилось, грубый язык и личные оскорбления в социальных сетях встречаются как справа, так и слева. Однако нередко они исходят от людей, которых не учили в университетах выражать свои мысли взвешенно, корректно и в соответствии с академическими нормами. К тому же одни и те же слова воспринимаются по-разному в разных социальных слоях.
Но слова и насилие — не одно и то же, так же как ненависть и угрозы не следует смешивать. При этом сегодня представители медийного истеблишмента гораздо чаще сталкиваются именно с этой грубоватой критикой со стороны правых, хотя исторически так было далеко не всегда. Левые 1970-х годов нередко считали прессу своим врагом, поскольку тогдашнее левое движение стремилось к радикальному переустройству общества. Именно они вели «культурную войну» слева, то есть ставили под сомнение господствующую идеологию. Сегодня эту роль во многом взяли на себя правые популисты, которые также сумели завоевать поддержку значительной части мужчин из рабочего класса.
Классовый аспект прослеживается и среди различных экстремистских групп, то есть тех, кто готов прибегать к физическому насилию. В шутку нередко говорят, что левый экстремист в молодости — а это чаще всего именно молодые люди — со временем либо становится аспирантом, либо наркоманом, тогда как его правый аналог — преступником или безработным. Выходцы из академической среды среди левых экстремистов встречаются значительно чаще, чем среди правых.
Важно, чтобы общество однозначно осуждало любые формы политического насилия, угроз и вандализма. И надо признать, что именно такой подход обычно демонстрируют официальные политики как справа, так и слева. Одним из редких исключений стало печально известное высказывание бывшего премьер-министра Фредрика Райнфельдта о том, что сторонникам партии «Шведские демократы» не стоит «удивляться», если они становятся жертвами политического насилия, учитывая их риторику. Никакая риторика в мире не может служить оправданием насилия и вандализма.
Именно поэтому, а также по ряду других причин, важно различать слова и поступки. То, что некоторые люди не умеют выражать свои мысли достойным образом, — прежде всего проблема их самих. В открытом демократическом обществе невозможно избежать столкновения с резкими высказываниями. Даже грубо или неумело сформулированные мнения защищены свободой слова, и сегодня любой человек может свободно высказывать свои взгляды в социальных сетях. Разумеется, это не означает, что подобные высказывания следует поощрять или распространять. Задача каждого редактора — заботиться о культуре публичной речи.
Угрозы, клевета, вандализм и насилие, напротив, являются преступлениями, и для тех, кто их совершает, не существует никаких оправданий. Ведь даже если нельзя ожидать, что все будут выражаться грамотно и достойно, можно ожидать, что люди понимают базовые нравственные принципы, лежащие в основе закона. Один из них заключается в том, что нельзя запугивать политических оппонентов, заставляя их замолчать, или препятствовать им доносить свои взгляды до общества в публичном пространстве.
https://www.gp.se/ledare/skilj-pa-hat-och-hot-i-politiken.34c932ad-0a28-4fff-9dc1-45f479b3f189
