Боаз Либерман: Боль возвращается — концепция остаётся
В пятницу утром я стоял на военном кладбище в Герцлии на похоронах сержанта Лиама Бен-Хамо, благословенна его память, 19 лет, из Герцлии, бойца 13-го батальона бригады «Голани», павшего в бою в Южном Ливане. Но для меня эти похороны были не только похоронами Лиама. Они вскрыли старую рану. 29 лет назад, в 1997 году, я стоял почти на том же самом месте, в том же городе, на том же кладбище, на похоронах старшего сержанта Орена Зарифа, благословенна его память. Он тоже был из Герцлии. Тоже из «Голани». Из того же 13-го батальона. Он тоже пал в Южном Ливане.
Двое похорон. Целое поколение между ними. Тот же Ливан. Тот же участок кладбища. То же государство, которое боится побеждать.
Вопрос заключается в том, что делать, чтобы через ещё 29 лет не стоять на том же кладбище — перед могилой ещё одного ребёнка из Герцлии, Кирьят-Шмоны, Димоны, Беэр-Шевы, Эли, Хайфы или Тель-Авива — и не произносить те же слова, с той же моральной слабостью, тем же выхолощенным языком: «сложная реальность», «ведение кампании», «сдерживание», «соразмерный ответ», «сохранение тишины».
Эта тишина лжива. Она всегда лжива. Это лишь затишье между раундами. Между похоронами. Между семьей, которая разбита сегодня, и семьей, которая будет разбита завтра.
Мы обязаны сказать правду. На протяжении десятилетий Государство Израиль страдает зависимостью от концепции «управления конфликтом». В Южном Ливане, в Газе, в Иудее и Самарии, в противостоянии с Ираном, с «Хезболлой», с ХАМАСом.. Когда-то это называли «политическим процессом». Иногда — «сдерживанием». Порой — «урегулированием» или «механизмами контроля». На деле же это была все та же пустая концепция: не доводить до решения, не побеждать, не ломать мощь врага, а управлять им.
«Управление конфликтом» — это красивое название для страха перед победой.
Годами нам говорили, что у террора нет военного решения. Это один из самых опасных лозунгов, когда-либо звучавших здесь. Разумеется, у террора есть военное решение. Не само по себе, не без политики, не без национального видения, но прежде всего необходима военная победа. Враг, который не был сокрушен, не становится партнером. Он лишь ждет следующей возможности. Террористическая организация, которая не была разоружена, не становится умеренной. Она вооружается. Территория, с которой началась война и которая не была захвачена, зачищена и взята под контроль, становится базой для следующей войны.
Мир не начинается с церемоний. Мир не начинается с речей. Мир не начинается с пресс-конференций — ни в Осло, ни в Бейруте, ни в Катаре, ни в Вашингтоне. Истинный мир начинается в тот момент, когда враг осознает — не предполагает, не опасается, а осознает всей глубиной своего сознания — что путь вооруженные борьбы против еврейского государства завершился полным провалом. Что он побежден. Что цена непереносима. Что у него нет ни возможности, ни перспективы, ни надежды одолеть нас силой.
Без окончательной победы нет мира. Есть лишь передышка.
Это должно закончиться. Не разговорами. Не лозунгами. Не очередным «управлением кампанией». А победой. Разгромом. И государством, которое, наконец, понимает, что его дети пали не для того, чтобы мы вечно «управляли» этим конфликтом. Они пали, чтобы мы жили здесь как свободный, сильный, суверенный народ-победитель на своей земле.
Comments (3)
Ок, допустим, мы победили.
Во первых:
- "победили" это как?
1) так как РФ в Крыму или на Донбассе?
- если это так, то имеем полную шапку со всех сторон. Но да, на захваченных территориях, при качественной промывке мозгов (в которую Израиль умеет только "влево"), будем иметь то, что реально хотели. Т.е. победу, при которой население территорий "за нас", но весь мир против нас.
Также, мы не "государство полного цикла", Израиль не в состоянии продержаться несколько лет без поставок примерно всего.
2) как мы же в Ливане в каждую ливанскую войну? И как и в эту войну в Газе?
Т.е. мы множим на ноль несколько сот или тысяч тамошних граждан, добиваемся некоторого перемирия на несколько месяцев....а потом "всё взад", и "папрежнему". (Как есть сейчас). Ибо население мечтает о вендетте.
Плюсом: расходы (наших людей и средств) не большие.
Минусом: это не решение, а стагнация с переходом в регресс, то есть, ситуация ухудшается с каждым годом.
3) трансфер
с точки зрения правителей мира - хуже, так как лишних 2-3 млн населения, которое хорошо умеет лишь воевать и творить дичь, никому не нужно.
4) геноцид.
С одной стороны - всем лучше, с другой - нас сожрут с Г. Да и геноцидить в этом веке без реальных и серьёзных причин, не имея контроля над СМИ мира - не вариант. Мы не Китай, не РФ и не какая-то Богом забытая африканская страна.
Ваши идеи в студию, плз
Чтобы "вот это всё прекратилось" отсутствие войны должно быть выгодно нападающим.
Но
- религиозные войны (многими мусульманскими богословами заявлено, что Израиль - обязан стать Землёй ислама.
- отсутствие тех, с кем можно договориться за какие то преференции. Как это получилось с Махмудом Аббасом.
- общемировая поддержка анти-израильских и антисемитских взглядов
- отсутствие интересантов на нашей стороне.
Победа в войне это сразу много пунктов:
- военная победа,
- политическое урегулирование,
- контроль территории,
- психологическая война,
- международная легитимность,
- вопрос долгосрочного сосуществования.
Это разные вещи.
Израиль умеет очень хорошо решать часть из них — но не все одновременно.
Главная проблема в том, что современная война почти никогда не заканчивается «абсолютной победой» в стиле 1945 года. Особенно если речь о национально-религиозном конфликте.