Naomi Abramowicz: Эксперты противодействуют борьбе с женским обрезанием

«Слушайте учёных» — эта фраза часто раздаётся в общественной дискуссии. Но когда речь идёт об обрезании девочек из семей мигрантов, это плохой совет.

Три шведские исследовательницы — Биргитта Эссен, Сара Йонсдоттер и Лотта Вендель — подписали научную статью под названием Harms of the current global anti-FGM campaign (Опасности глобальной компании по борьбе с женским врезанием).

Вместе с рядом других ученых из многих стран они утверждают, что борьба с женским обрезанием строится на «глубоко расиализированной и этноцентричной системе представлений». По их мнению, вместо того чтобы защищать девочек и женщин из семей мигрантов, эта кампания приводит к надзору за семьями мигрантов, недоверию к системе здравоохранения и замалчиванию «нюансированных» голосов.

По мнению авторов, мейнстримные СМИ слишком предвзято освещают эту тему и прежде всего предоставляют слово активистским организациям, выступающим против женского обрезания. СМИ поддерживают «нарратив о жертве», а также распространяют мифы и слухи о женском обрезании, считают исследователи.

Шведские исследовательницы отнюдь не являются маргинальными фигурами в академической среде. Они влиятельны и существенно воздействуют на то, как проблема женского обрезания воспринимается в Швеции. Они выступают экспертами в судебных процессах, получают государственные научные гранты и готовят аналитические материалы для органов здравоохранения, школ, социальных служб, полиции и прокуратуры.

В прошлом году Йонсдоттер и Эссен выступали в получившем широкий резонанс судебном процессе по делу сомалийской девочки младшего школьного возраста, которая, предположительно, стала жертвой женского обрезания.. В ходе разбирательства в суде первой инстанции Йонсдоттер подчеркнула, что нет никаких следов того, что женское обрезание когда-либо проводилось в Швеции, и что среди живущих в Швеции сомалийцев широко распространено неприятие этой практики.

В справочном материале для сотрудников государственных органов, подготовленном при финансовой поддержке государственного исследовательского совета, Йонсдоттер и Вендель пишут: «Большинство имеющихся данных указывает на то, что, хотя обрезание девочек, действительно имеет место, незаконных случаев, по всей видимости, немного, а число невыявленных случаев невелико. Тем не менее противоположное трактовка — согласно которой практика якобы сохраняется тайно и число невыявленных случаев велико, — несмотря на отсутствие каких-либо доказательств часто возникает в средствах массовой информации и общественной дискуссии».

Исследовательницы также считают, что шведские государственные органы преувеличивают масштабы распространения женского обрезания среди девочек и женщин, а стремление властей выявлять незаконные случаи ведёт к пренебрежению правом затронутых семей и девочек на личную жизнь.

Картине действительности, в котором государственные органы и СМИ распространяют мифы и недоверие вокруг проблемы женского обрезания, необходимо дать отпор.

Исследовательницы создают впечатление, будто нормы и ценности, связанные с сексуальными и репродуктивными правами, а также с женским обрезанием, у мигрантских групп меняются чрезвычайно быстро. Однако если какие-либо нормы и склонны меняться медленно, то прежде всего те, которые связаны с представлениями о девственности и сексе. Это показывает новое исследование ценностей мигрантов. Руководитель исследования Би Пуранен считает, что подобные нормы меняются настолько медленно, что скорость этих изменений можно охарактеризовать как «ледниковую».

Йонсдоттер утверждала, что среди сомалийцев в Швеции широко распространено неприятие женского обрезания. Вполне возможно, что в сомалийской общине действительно есть влиятельные голоса, выступающие против того, чтобы маленьким девочкам наносили увечья в области гениталий. Но представляется маловероятным, что все выходцы из Сомали, где женскому обрезанию подвергаются почти 99 процентов девочек и женщин, вдруг отказались от важной культурной практики.

Ещё один аргумент исследовательниц заключается в том, что за женское обрезание выносится крайне мало обвинительных приговоров, хотя эта практика запрещена законом уже более 40 лет. Это действительно так. Но из этого вовсе не следует, что такие случаи не происходят.

В проверочном отчёте прокуратуры Швеции за 2023 год объясняется, почему возбуждать уголовные дела о женском обрезании настолько трудно. В отчёте рассмотрено, как велись дела о таких преступлениях в 2015–2021 годах. Выяснилось, что расследования сталкиваются с целым рядом объективных препятствий и проблем с доказательствами.

Зачастую неизвестны ни место, ни время совершения преступления. Качество медицинских обследований различается; иногда их проводят врачи, не имеющие опыта диагностики последствий женского обрезания. В 30 процентах случаев девочке было не больше трёх лет, что фактически исключает возможность проведения полноценного допроса. Подозреваемыми почти всегда оказываются один или оба родителя девочки. Это ещё больше усложняет положение пострадавшей — если она вообще достаточно взрослая, чтобы понять, что происходит.

Проверочный отчёт критически оценивает работу прокуроров и констатирует, что используются не все возможности для расследования и существует риск принятия прокурорами ошибочных решений о прекращении дел. Следовательно, отсутствие обвинительных приговоров нельзя использовать как доказательство того, что женское обрезание в Швеции не происходит.

Кампания против женского обрезания — то есть против практики нанесения увечий девочкам и женщинам в области гениталий — не является проблемой, вопреки утверждениям исследовательниц. Проблема заключается в их неспособности смотреть на незащищённость девочек и женщин, без идеологических шор.

https://www.gp.se/ledare/experter-motarbetar-kampen-mot-kvinnlig-konsstympning.d278ab98-0edd-4608-a7e9-ae37d895561d