Wendy Brown

Венди Браун (1955) — одна из самых известных современных американских критиков капитализма и неолиберализма.

Она занимает высшие позиции в западной академической иерархии и признана одним из главных титанов современной политической мысли. Вот ключевые факты о её карьере и статусе в академическом мире:

В настоящее время она является профессором социальной науки в Институте перспективных исследований (Institute for Advanced Study) в Принстоне — одном из самых престижных мировых центров для фундаментальных научных исследований. До перехода в Принстон она в течение десятилетий преподавала политические науки в Калифорнийском университете в Беркли (UC Berkeley), который считается мировым оплотом критической теории и леворадикальной мысли.

Глобальное признание: Её приглашают с лекциями и профессорскими визитами ведущие университеты мира, включая Колумбийский университет, Корнелл, Лондонскую школу экономики (LSE) и Франкфуртский университет.

Влияние на науку: Её книги переведены на десятки языков, а работы о неолиберализме и демократии входят в обязательную программу подготовки политологов, социологов и философов по всему миру.

Несмотря на острый и радикальный характер её критики, элита академического мира признает её концептуальный вклад и высокую аналитическую точность.

В своих трудах (особенно в книгах «Отменяя демос» и «Руины неолиберализма») Браун утверждает, что современный (неолиберальный) капитализм перестал ограничиваться рынком товаров и услуг. Он подчинил себе образование, культуру, государственное управление и личную жизнь.

Браун доказывает, что современный капитализм принципиально несовместим с полноценной демократией. Его главная опасность заключается в том, что он незаметно уничтожает сам язык и институты, с помощью которых люди могли бы объединиться и потребовать справедливого устройства общества.

В своей работе «Руины неолиберализма» Браун объясняет, как неолиберальный капитализм подготовил почву для авторитарных и ультраправых движений на Западе. Подрыв социальных институтов и обесценивание демократического участия привели к тому, что разочарованные массы ищут защиту в традиционализме, национализме и сильной руке.

Десятилетиями неолиберальная догма твердила: «Альтернативы нет» (TINA — There is no alternative), рынок лучше государства знает, как распределять ресурсы, а политические решения должны быть заменены «технократической эффективностью» и «оптимизацией».

В результате граждане почувствовали, что выборы и демократические институты больше ничего не решают. Когда традиционная политика лишилась реальной силы, народное разочарование и гнев направились против «глобалистских элит», технократов и экспертов. Правые популисты мастерски сыграли на этом чувстве бессилия, предложив простую альтернативу: «Мы вернем вам контроль».

Браун обращает внимание на важную деталь, которую заложили еще отцы-основатели неолиберализма (в частности, Фридрих Хайек). Неолиберализм изначально опирался на два столпа:

• Абсолютно свободный рынок (где нет места государственному перераспределению и социальным гарантиям).
• Традиционная патриархальная семья и мораль (как единственная допустимая «сетка безопасности» вместо государства).

Когда неолиберализм уничтожил социальную поддержку (бесплатное образование, медицину, пособия), все бремя выживания легло на традиционную семью. В результате любая феминистская, ЛГБТК+ или прогрессивная повестка стала восприниматься консервативными слоями как прямая угроза их последнему оплоту выживания. Правый популизм вырос из защиты «традиционных ценностей», которые неолиберализм сам же и сделал единственным защитным механизмом для людей.

Когда экономический кризис и финансиализация лишили стабильности рабочий и средний класс, у людей проявилась реакция, которую Браун называет «раненым белым супремасизмом» или ностальгическим реваншизмом (wounded white masculinity,
injured white male entitlement). Вместо требования социальной справедливости и объединения с другими угнетенными группами, обедневшие слои населения направляют свой гнев вниз — на мигрантов, меньшинства и получателей пособий, воспринимая их как «паразитов», отбирающих их законные ресурсы.

Венди Браун выступает против правого популизма не просто из-за политических разногласий с «правыми», а потому что видит в нём прямую смертельную угрозу для самой идеи свободной и справедливой жизни.

Для Браун правый популизм — это не попытка «вернуть власть народу», а фальшивый, ядовитый ответ на реальные проблемы, созданные капитализмом.

По мнению Браун, правый популизм опирается на реваншизм и поиск виновных. Вместо того чтобы объединить людей для решения общих проблем, он направляет гнев разочарованного населения на самые уязвимые групп — мигрантов, меньшиства и ЛГБТК+.

Браун подробно исследует, как правый популизм искажает понятия свободы и прав. В его трактовке свобода превращается в «свободу ущемлять других» и право на сохранение исторически сложившихся иерархий (белого супремасизма, патриархата, национального превосходства).

Чтобы удерживать власть, правый популизм ведет войну с институтами, формирующими критическое мышление: университетами, независимыми СМИ, научными сообществами и судебной системой.

Венди Браун рассматривает Рональда Рейгана и Маргарет Тэтчер как главных архитектурно-политических архитекторов «неолиберальной революции». С ее точки зрения их роль гораздо глубже и разрушительнее. Они стали инженерной силой, запустившей демонтаж демократического общества.

Браун часто ссылается на знаменитую фразу Маргарет Тэтчер 1987 года: «Общества как такового не существует. Есть отдельные мужчины, женщины и их семьи». Для нее это высказывание — не просто хлесткая цитата, а официальная декларация войны демократическому строю.

Среди действий Тэтчер (подавление забастовки шахтеров) и Рейгана (разгром профсоюза авиадиспетчеров PATCO) Браун выделяет именно демонтаж коллективных институтов защиты. Разрушая профсоюзы, они уничтожали не просто защитные механизмы трудящихся, а сами площадки, где граждане учились коллективному действию, солидарности и политической борьбе.

Кроме того в книге «Руины неолиберализма» Браун показывает, что политика Рейгана и Тэтчер опиралась на парадоксальный, но прочный союз: радикально свободный рынок плюс жесткая традиционная мораль.

https://en.wikipedia.org/wiki/Wendy_Brown