Wendy Brown
Венди Браун (1955) — одна из самых известных современных американских критиков капитализма и неолиберализма.
Она занимает высшие позиции в западной академической иерархии и признана одним из главных титанов современной политической мысли. Вот ключевые факты о её карьере и статусе в академическом мире:
В настоящее время она является профессором социальной науки в Институте перспективных исследований (Institute for Advanced Study) в Принстоне — одном из самых престижных мировых центров для фундаментальных научных исследований. До перехода в Принстон она в течение десятилетий преподавала политические науки в Калифорнийском университете в Беркли (UC Berkeley), который считается мировым оплотом критической теории и леворадикальной мысли.
Глобальное признание: Её приглашают с лекциями и профессорскими визитами ведущие университеты мира, включая Колумбийский университет, Корнелл, Лондонскую школу экономики (LSE) и Франкфуртский университет.
Влияние на науку: Её книги переведены на десятки языков, а работы о неолиберализме и демократии входят в обязательную программу подготовки политологов, социологов и философов по всему миру.
Несмотря на острый и радикальный характер её критики, элита академического мира признает её концептуальный вклад и высокую аналитическую точность.
В своих трудах (особенно в книгах «Отменяя демос» и «Руины неолиберализма») Браун утверждает, что современный (неолиберальный) капитализм перестал ограничиваться рынком товаров и услуг. Он подчинил себе образование, культуру, государственное управление и личную жизнь.
Браун доказывает, что современный капитализм принципиально несовместим с полноценной демократией. Его главная опасность заключается в том, что он незаметно уничтожает сам язык и институты, с помощью которых люди могли бы объединиться и потребовать справедливого устройства общества.
В своей работе «Руины неолиберализма» Браун объясняет, как неолиберальный капитализм подготовил почву для авторитарных и ультраправых движений на Западе. Подрыв социальных институтов и обесценивание демократического участия привели к тому, что разочарованные массы ищут защиту в традиционализме, национализме и сильной руке.
Десятилетиями неолиберальная догма твердила: «Альтернативы нет» (TINA — There is no alternative), рынок лучше государства знает, как распределять ресурсы, а политические решения должны быть заменены «технократической эффективностью» и «оптимизацией».
В результате граждане почувствовали, что выборы и демократические институты больше ничего не решают. Когда традиционная политика лишилась реальной силы, народное разочарование и гнев направились против «глобалистских элит», технократов и экспертов. Правые популисты мастерски сыграли на этом чувстве бессилия, предложив простую альтернативу: «Мы вернем вам контроль».
Браун обращает внимание на важную деталь, которую заложили еще отцы-основатели неолиберализма (в частности, Фридрих Хайек). Неолиберализм изначально опирался на два столпа:
- Абсолютно свободный рынок (где нет места государственному перераспределению и социальным гарантиям).
- Традиционная патриархальная семья и мораль (как единственная допустимая «сетка безопасности» вместо государства).
Когда неолиберализм уничтожил социальную поддержку (бесплатное образование, медицину, пособия), все бремя выживания легло на традиционную семью. В результате любая феминистская, ЛГБТК+ или прогрессивная повестка стала восприниматься консервативными слоями как прямая угроза их последнему оплоту выживания. Правый популизм вырос из защиты «традиционных ценностей», которые неолиберализм сам же и сделал единственным защитным механизмом для людей.
Когда экономический кризис и финансиализация лишили стабильности рабочий и средний класс, у людей проявилась реакция, которую Браун называет «раненым белым супремасизмом» или ностальгическим реваншизмом (wounded white masculinity,
injured white male entitlement). Вместо требования социальной справедливости и объединения с другими угнетенными группами, обедневшие слои населения направляют свой гнев вниз — на мигрантов, меньшинства и получателей пособий, воспринимая их как «паразитов», отбирающих их законные ресурсы.
Венди Браун выступает против правого популизма не просто из-за политических разногласий с «правыми», а потому что видит в нём прямую смертельную угрозу для самой идеи свободной и справедливой жизни.
Для Браун правый популизм — это не попытка «вернуть власть народу», а фальшивый, ядовитый ответ на реальные проблемы, созданные капитализмом.
По мнению Браун, правый популизм опирается на реваншизм и поиск виновных. Вместо того чтобы объединить людей для решения общих проблем, он направляет гнев разочарованного населения на самые уязвимые групп — мигрантов, меньшиства и ЛГБТК+.
Браун подробно исследует, как правый популизм искажает понятия свободы и прав. В его трактовке свобода превращается в «свободу ущемлять других» и право на сохранение исторически сложившихся иерархий (белого супремасизма, патриархата, национального превосходства).
Чтобы удерживать власть, правый популизм ведет войну с институтами, формирующими критическое мышление: университетами, независимыми СМИ, научными сообществами и судебной системой.
Венди Браун рассматривает Рональда Рейгана и Маргарет Тэтчер как главных архитектурно-политических архитекторов «неолиберальной революции». С ее точки зрения их роль гораздо глубже и разрушительнее. Они стали инженерной силой, запустившей демонтаж демократического общества.
Браун часто ссылается на знаменитую фразу Маргарет Тэтчер 1987 года: «Общества как такового не существует. Есть отдельные мужчины, женщины и их семьи». Для нее это высказывание — не просто хлесткая цитата, а официальная декларация войны демократическому строю.
Среди действий Тэтчер (подавление забастовки шахтеров) и Рейгана (разгром профсоюза авиадиспетчеров PATCO) Браун выделяет именно демонтаж коллективных институтов защиты. Разрушая профсоюзы, они уничтожали не просто защитные механизмы трудящихся, а сами площадки, где граждане учились коллективному действию, солидарности и политической борьбе.
Кроме того в книге «Руины неолиберализма» Браун показывает, что политика Рейгана и Тэтчер опиралась на парадоксальный, но прочный союз: радикально свободный рынок плюс жесткая традиционная мораль.
Comments (5)
Почувствуйте разницу!
Сравнение Венди Браун и Уолтера Уильямса (Walter E. Williams) — это столкновение двух противоположных полюсов американской мысли. Они смотрят на капитализм, рыночные отношения и роль государства из абсолютно непримиримых теоретических позиций.
Уолтер Уильямс — классический либертарианский экономист чикагской школы, последователь Милтона Фридмана, сторонник свободного рынка и минимального вмешательства государства.
Главные различия во взглядах
Свободный рынок и личность
Уильямс: Рынок — главный инструмент человеческой свободы и индивидуального выбора. Добровольный обмен на рынке по определению выгоден обеим сторонам, а свобода предпринимательства защищает человека от произвола государства.
Браун: Рыночные отношения, распространившись на все сферы жизни, превращают человека из гражданина в «человеческий капитал». Свобода рынка в её понимании — это иллюзия, подчиняющая индивида тотальной конкуренции и непрерывному управлению собственной рентабельностью.
Роль государства и социальные программы
Уильямс: Всякое государственное вмешательство (социальные пособия, минимальная зарплата, регулирование бизнеса) вредит экономике и ограничивает личную свободу. По его мнению, социальное государство часто создает зависимость и лишает людей стимула развиваться.
Браун: Отказ государства от социальных гарантий и коммерциализация общественных благ разрушают основу демократии. Без системной поддержки граждане оказываются в состоянии уязвимости и прекаритета.
Понимание демократии
Уильямс: Демократия должна быть строго ограничена конституцией и защищать права собственности. Если большинство через голосование может отбирать ресурсы у меньшинства, это превращается в «тиранию большинства».
Браун: Демократия — это прежде всего коллективное самоуправление, равенство и совместное обсуждение общего блага. Когда рыночная логика вытесняет политические дискуссии, демократические институты теряют свой смысл.
Оценка неолиберализма (эпохи Рейгана и Тэтчер)
Уильямс: Курс Рейгана и Тэтчер на снижение налогов и дерегулирование — шаг в правильном направлении к оздоровлению экономики и укреплению личной свободы.
Браун: Их политика стала началом тихой антидемократической революции, разрушившей общественные институты и в конечном счете привевшей к росту правого популизма.
The background
Этот контраст действительно выглядит выразительным. Уолтер Уильямс и Венди Браун обладают кардинально разным происхождением и социальным бекграундом, что сильно повлияло на их восприятие мира.
Уолтер Уильямс родился в 1936 году и вырос в бедном черном гетто в Филадельфии. Он на собственном опыте столкнулся с расовой сегрегацией, дискриминацией и бедностью. Однако его личный жизненный путь — путь человека, выбравшегося из нищеты и ставшего авторитетным профессором экономики, — сформировал его убеждения. Он стал убежденным сторонником идеи, что свободный рынок и личная ответственность дают черным американцам гораздо больше возможностей для успеха, чем государственная опека или социальные программы, которые, по его мнению, только плодят зависимость.
Венди Браун представляет совершенно иной социальный контекст. Она родилась в 1955 году в белой семье среднего класса, получила элитное гуманитарное образование и сформировалась в академической среде Калифорнийского университета в Беркли — традиционного центра американского леворадикального интеллектуализма. Ее позиция — это позиция привилегированного академического философа и критического теоретика, исследующего системные пороки капитализма, неравенства и неолиберальной идеологии с высоты университетских кафедр Принстона и Беркли.
Их биографии ярко иллюстрируют, как разный жизненный опыт может вести к противоположным выводам о свободе, рынке и роли государства в обществе.
Венди, а мыслит по-питерпэнски!
Это когда ж такое было? Веке в XVIII, наверное?
Это всё в сослагательном наклонении
Профессор в науке перевода стрелок.